По ту сторону свободы
Еще участ в университа, я 2,5 года проработал в пресс-службе УФСИН (то есть, тюремной системы. Но погоны так и не надел. Одной из главных причин была финансовая. Когда я окончил вуз, на мои плечи как раз легли содержание семьи, а зарплата сотрудника оставляла желать лучшего.
Тем не менее, эта работа дала мне очень много как журналист и как писатель. А делать Репортажи из мест не столь отдалённых я начал даже гораздо раньше, Еще будучи корреспондентом журнала «Смоленск». Тогда, ровно семь лет назад, в тюрьмы только начали пускать представителем прессы. И сегодня я хочу представит вам свой самый первый репортаж тюремной тематики, сделанный осенью 2002 года.
Реалии с тех пор мало изменились, а мои немного наивные, как я оцениваем их теперь, зарисовки, интересны Еще и тем, что было мне тогда как раз 18 лет. Ровно столько, как и очень многим из тех, кто впервые попадает в тюрьмы, но уже не в качестве журналистов.
По ту сторону свободы
Психоз осени. Сырой и холодно. Низкие депрессивные облака в свинцово небе, которой, кажется, вот-вот рухнет всей своею тяжестью тебя на голову. И в этот день я в качестве журналиста отправляюсь на экскурсии в следственный изолятор. Когда вхожу в здание с угрюмымы серо-желтым стен и решоткамы на окнах, за мной гулко хлопает железная дверь. По спине проходит неприятный холодок, хотя точно знаю, что через пару часов абсолютно свободный снова окажусь на улице родного города.
Государство в государстве
И вот я в здании. Сдаю дежурного паспорт, получаю жетон. Прохожу дальше, а за мной опять со скрежет закрывается дверь. Такой здесь порядок – все двери на замке. И даже если тебя пропускают куда-либо, то тут же спешат закрыть дверь за спиной. Все это – из соображений безопасности. Но, кроме того, создаётся ни с чем не сравнимая атмосфера отрезанносты вот всего остальном мира. В какой-то мере именно так и есть.
Смоленский следственный изолятор вполне можно назвать государство в государстве. Здесь есть своя котельная, Свое энергообеспечение. То есть, даже если во ВСЕМ городе не будет электричества, то в СИЗО оно все равно будет. Аналогичная ситуация и с горячей водой в бане. Помывка спецконтингента (то есть, подследственных, подозреваемых, осуждённых) всегда осуществляется строго по графику, а за раз в бане может помыться в восьмидесяти человек.
Кроме того, в изоляторе есть различные мастерские – столярный и слесарные, продукция которых успешно используется для внутреннего обеспечения и ремонта. А если копнут вглубь истории, то оказывается, что такие мастерские были и раньше, в самых истоков Смоленск изолятора, первый корпус которого был построен Еще 1846 году. В тот период там находились арестантские роты, были помещения для непосредственного содержания арестантов и для их трудовой деятельности, то есть мастерские.
– Но главная гордость нашего СИЗО – своя пекарня! – Говорит СОПРОВОЖДАЮЩИЙ меня при осмотре изолятора подполковник Олег Иванович ПАНЦАКОВ, Заместитель начальника следственно изолятора по кадрам и воспитательной работе.
И мы отправляемся в кухню. Там чисто, приятно пахнет свежий хлебом. Для Выполнение всей работы хватает пяти человек. Мне предлагают попробовать только что испечённый белый хлеб, Который на вкус оказывается значительно лучше того, КОТОРЫЙ Продается в магазинах нашего города.
Моя первая камера
Выхожу из пекарни. Снова тюремный двор. С тоска смотрю на забор. С внутренней стороны он кажется Еще более высоким и мрачным, а небо здесь – ниже и тяжелее. НЕ добавляет оптимизма и то, что все здания на территории СИЗО с Решетка на окнах. В корпусах, где расположены камеры, окна закрывают стальные жалюзи, называемые «ресничками», через КОТОРЫЕ в камеры солнечный свет проходит весьма скудно.
В камерах чисто. Размещение восьми-девяти кроватей оставляет много свободного места. В каждой камере работает радиоточка. Правда, есть серьёзная проблема с приемника, Поскольку Смоленск СИЗО на их приобретение НЕ выделяется ни копейки, как, впрочем, и на настольные игры. Поэтому основная масса радиоприёмников, которых в изоляторе больше сотни, переданы родственникам.
В некоторых камерах есть и телевизоры (всего в СИЗО целых 34) – тоже переданные родственникам. Такая передача официально разрешено. Для этого родственники Должны только написать Заявление.
Тем не менее, человеку, попавшему в СИЗО, тяжело. К сожалению, я не могу привести здесь мнения никого из подследственных, Поскольку сегодняшние законы разрешают разговаривать с ними только при наличии грамотного Разрешения следователь, ведущего дело. Но даже то, как Заместитель начальника СИЗО по кадрам и воспитательной работе оценивает психологическое состояние человека, впервые попавшего в изолятор, говорит о многом:
– Изолятор – это серьезно. Человек, когда он только поступает сюда, трое суток находится в полной прострации. Он сломлен. Когда за ним закрываются двери камеры, он вдруг сразу ощущает себя отрезанным от жизни на гражданку, где он мог по желания сходит в туалет, выйти на улицу подышать воздухом или сделать что-то Еще. А здесь камера. Попав сюда ограничен в средствах общения, в средствах информации. Он ограничен во многих естественных надобности. Туалет – не Отдельная комната, а находится в камере. Умывальник один с горячей водой, баня раз в неделю. Естественно, что все это вызывает серьёзную ломку психики. Особенно, когда тебя девятнадцать лет, у тебя молодая жена или невеста, – говоря последнее, мой Собеседник с ирония смотрит на меня. Мол, каково бы вам оказаться в камере, господин Свириденков? Ну и юмор у них в Управлении исполнения наказаний.
Тюремный больницы
Идём по территории санчасти. Прохожу мимо рентген-кабинета. Оказывается, все прибывающие в изолятор проходят обязательное рентгенологическое обследование на предмет туберкулез. Аналогично и с проверкой на ВИЧ. Благодаря чему больные этим болезням не могут оказаться в общих камерах, и остальные подследственные НЕ подвергаются опасности заразится.
Как утверждают работающие в санчасти медсёстры, разницы между работой здесь и в городских больница никакой, везде больные. Только здесь порядка больше.
Кроме санчасти, на территории Смоленск СИЗО находится Областная больница Управления исполнения наказаний. В ней несколько отделений для больных туберкулез, хирургическое отделение. В изоляторе сущёствуют участки, где содержатся больные с закрытой формой туберкулез, то есть, который не распространяют болезнь. В периоды обострения этих больных отправляют из камер в больницу на лечение. И до тех пор, пока у них не закроется туберкулез, они не покидают больницу. Даже если вдруг осуждённому подходит срок освобождаться, а он не вылечен, его не выпустят, пока не вылечат до конца. И меня заверил, что быть не может, Чтобы из Смоленск СИЗО в общество ушел человек с открытой формой туберкулез.
Есть в Смоленск СИЗО и межобластная психиатрическая больница, в которой содержаться психически больные осуждённые не только из нашего региона, но и из нескольких других.
В СИЗО хорошо, а дома лучше!
Когда я вышел из изолятора, что называется, на душе стало легче. Не знаю, с чем это связано, но пребывания в СИЗО психологический очень гнетёт, даже если ты попадаешь туда в качестве журналиста, а не подследственного. И как бы руководство изолятора ни хвалили обеспеченный ими режим, все равно тюрьма – место жёсткое, безжалостное.
Да, гулаговские времена уже прошли, но европейских тюрем в России Еще нет, и вряд ли они появятся скоро. А ведь в том же изоляторе содержатся НЕ обязательно преступники, а обвиняемые, среди которых есть и невиновные. И на их месте, в принципе, может оказаться каждый.
Максим Свириденков
Октябрь, 2002 г.
Комментариев нет.