Интуиция богаче чем акушерский справочник
Он – автор нескольких десятков книг прозы, неоднократно переиздавались, а также лауреат многих премий. Некоторые критики относят его романы к образцам «массового жанра» – детектива. Однако сам Василий Шкляр детективист себя не считает. Как и фантастом, хотя и получил премию за фантастический роман. О признаки подлинного таланта, детективный жанр, источника идей и Шевченковскую премию – наш разговор с писателем.
– По вашему мнению, какие признаки настоящего писателя? Что нужно, чтобы быть хорошим писателем?
– Писатель для меня – это прежде всего стиль. Стиль, своя интонация, язык – с этого и начинается писатель. Остальные уже прилагается: тематика, разное экспериментаторство. А нет стиля – нет писателя.
– Но может случиться так, что современники не дают должной оценки творчества действительно талантливого писателя, и это происходит значительно позже …
– Да, история имеет немало таких примеров. Но одновременно бывает и наоборот – когда писатель будто хватается за произведение. Особенно теперь, при современных технологий раскрутки, популяризации, часто бывают очень посредственные произведения, которые неожиданно выскакивают в фавориты.
– А существует ли для вас разделение литературы на массовую и элитарную?
– Нет. Я разделяю литературу на талантливую и серую, бездарную. Разделение литературы на массовую и элитарную весьма условно. Самая массовая литература – это Федор Достоевский, Тарас Шевченко, Фридрих Дюрренматт, Умберто Эко, Милан Кундера …
– Есть ли определяется талант писателя количеству написанного?
– Нет. Но количество – это тоже хорошо. Количество говорит о таланте трудоспособности. Потому что литература, особенно проза, кроме таланта, требует больших физических усилий. Когда садишься работать по 18 часов в сутки и выжигает при этом 3-4 пачки сигарет – для этого нужно иметь здоровье. Если говорить об украинской литературе – то большинство талантливых писателей писали совсем немного. Так сложилось, что наша литература богатая своей новеллистики. Новелла пишется очень тяжело – поэтому творчество всех лучших украинских писателей можно заключить в одну книгу. Автором одной книги, если называть моих любимых писателей, является Архип Тесленко, Василий Стефаник, Григор Тютюнник, Тарас Шевченко со своим «Кобзарем».
– А кто из современных писателей является вашим любимым?
– Какие перечни делать неэтично, но я очень хорошо отношусь и к Сергею Жадана, и к Любко Дереш, и до Тани Малярчук.
– Что сейчас читаете?
– Читаю Иена Макьюэна – у него такая медленная, вязкая проза, которая меня еще раз убеждает в том, что мы не хуже в Европе.
– Если обратиться к вашему творчеству – откуда черпаете идеи для романов?
– Я идеи не черпаю – они сами приходят. Это, например, какая-то неординарная история, мысль, образ, неординарный характер. Накапливается критическая масса всего того, и оно выливается в произведение. Я вынашивал «Ключ» лет двенадцать. Услышал когда-то историю о мужчине, который арендовал квартиру, а ее хозяин все не появлялся, не брал денег. И тогда человек начал задумываться – куда же делся хозяин? Я эту историю вспомнил, забывал, она снова ко мне приходила … А в определенный момент это все «засветилось», и я за месяц написал роман. Так же сейчас я работаю над романом о Холодный Яр, о повстанческую борьбу 1920-х годов. Эта тема невыгодна историкам – не разработана целина о межнациональную вражду. Хотя не считаю, что напишу исторический роман. Это все-таки совсем недалека наше прошлое, фактически, время моих дедов, поэтому я не отношу это к истории. Но идея во мне давно живет, я носился с ней десятилетия. А сейчас, когда наконец пишу, – это уже дело техники. Это соединилось в некую целостность, которую я вижу до конца.
– Ваш роман «Кровь летучей мыши» был написан от лица женщины. Трудно ли было вживаться в эту роль?
– Нет. Когда вживаешся в образ, небольшая разница, или пишешь от первого лица или от третьего. Сначала меня это тоже немного останавливало – как подать, но потом я понял, что форма повествования от первого лица является для меня самым близким. Но хочу сказать, что я не слышал ни одного упрека от читателей, что я где согрешил, в каких-то чисто женских (хотя бы и физиологических) моментах. Есть у меня такая формула: интуиция богаче акушерский справочник.
– Есть ли рецепт качественного детектива от Василя Шкляра?
– Я не мог бы дать рецепт детектива, поскольку не считаю себя детективист. Так же я не является фантастом, хотя и получил неожиданно премию за «Ключ» как по фантастическое произведение. Могу только сказать, что детектив – это очень сложный жанр, он намного серьезнее, чем некоторые думают. Считаю, что он берет начало с фольклора, потому что это большая развернутая загадка. Народ любит загадки, а потому он любит детективы. Детектив требует интеллекта. А если это написано в очень хорошем стиле, то это высокая литература. «Высочество» литературы для меня определяет стилистика. Конечно, здесь много значит вымысел, фантазия. Хорошее интригу не найдешь ни в каких документах прокуратуры – ее надо строить своим незаурядным писательским вымыслом.
– Вы упомянули о награде. А как вообще относитесь к премий, наград, признания?
До премий отношусь нормально. Потому особенно у нас премия дает больше, чем гонорар, то почему же к ней плохо относиться? Я отношусь к премии как к гонорара, до своего заработка. А если кто скажет, что он плохо относится к премиям, то соврет. Мне приятно, что «Ключ» собрал целую коллекцию наград. Но моя любимая премия – это «Автор, книг которого похитили из магазина больше всего». Не скажу, что положительно отношусь к воровству, но книжная клептомания на фоне всех тех преступлений, которые у нас происходят, выглядит даже симпатичной.
– В этом году вас выдвигали на соискание Шевченковской премии, но ее получила Любовь Голота. Вы разочарованы?
– В этом году как никогда в Шевченковском комитете было грубое лоббирование, торги. Я очень хорошо отношусь к Любе Голоты … Но ее муж является членом Шевченковского комитета, как и муж Натальи Сумской, также получила премию. Для желтой прессы хороший заголовок – «Шевченковскую премию получили жены членов Шевченковского комитета». Но если я буду жив и захочу – то премия от меня никуда не убежит. Видите, у нас такая политика еще с советских времен – то ее дают за выслугу, то за какие особые заслуги в других сферах, то за продолжительность жизни, как бы вместо кислородной подушки, чтобы еще немножко человек подихала. И это подрывает престиж самой высокой награды. На то ничего не поделаешь. Когда идет торговля – люди становятся жестокими, бескомпромиссными, и весит уже не качество произведения, а другое.
– А возможно ли вообще адекватно оценить творчество писателя и адекватно присудить ему награду?
– Думаю, что возможно. И сам это делать, уже делаю. Я добился этого – и Международный австралийский гуманитарный фонд Эрнеста и Натальи Гуляко вместе с Союзом писателей учредили премию за лучшее произведение года. Мы тоже имеем свой комитет, в который входят очень авторитетные писатели. В этом году премия будет вручаться 22 мая в Днепропетровске. Конечно, на самом деле нет стопроцентного критерия: вот этому дать, а этому – не дать. Но единственное, в чем я уверен на сто процентов, – это не будет графоман, и премия не будет вручаться за то, что человек старше или моложе, либо за количество написанных ею книг. Это будет хорошая книга, автор которой заслуживает высокую награду.
– Есть ли у вас творческое кредо?
– Нужно иметь свой уровень – ты никогда не должен опускаться ниже того, что уже произвел, чего достиг. И даже если тебя принуждать – ты не сможешь написать хуже.
Биографическая справка
- Родился: в с. Ганжаливка Лисянского района Черкасской области.
- Образование: Киевский и Ереванский университеты.
- Творчество: романы «Ключ», «Елементал», «Тень совы», «Ностальгия», «Кровь летучей мыши», сборники повестей и рассказов «Снег», «Живица» и др.
- Член Национального союза писателей Украины.
- Лауреат многих литературных премий.
Мирослава Крат, «Друг Читателя»
Финляндия коттедж, финляндия рука koloma.Комментариев нет.