Залив Свиней, или пляжи Уотергейт
Мы ехала в Плайя Хирон проселочнымы дорогами, мину плантации маленьких сладких бананов и полузатопленные лагуны с колхозным рисом. По ним ползлы харьковские трактора, поднимаем в воздух стаи Бакланов и белых цапель. Крестьяне на лошадях, в широкополых шляпа, как у конармейцев Камила Сьенфуэгос, неторопливо, с достоинством уступали дорогу видавшему виды автомобиля. Он оставлял за собой кровавый шлейф от поднятых в воздух частичек красной кубинской земли.
Позади была Санта-Клара – место последнего упокоения Эрнесто Гевары, город в самом центре острова Куба, Который, с легкой руки Гильен, сравнивают с длинной зеленой ящерица. В этот день в пантеоне не было иностранцев – только подростки из бригады «социальных работников», приехавшие сюда откуда-то с Ориенте. Вместе с нами они спускались в полутемный склеп, к Партизанский костра и выщербленной на стенке звезде, по которой покоился прах революционера и участников боливийской герилья. В соседних музейной комнате висит знаменитой фото: раненный в руку Че и его будущая жена, партизанка Алейда – здесь, в Санта-Кларе, пятьдесят лет назад, после того, как повстанческая колонна майора Гевары вииграло ключевой бой революционной войны, захватив бронепоезд каудилё Батисты. Его рыжие вагоны и сегодня Открыты для Посещение в Железнодорожное ветки на окраине города.
Я вглядывался в юную, стеснительно смотрящую в объектив Алейда, и пытался отождествить ее с пожилой женщиной, которую нам посчастливилось видеть в старом гаванском доме семьи Гевара. Мы были представлены ей сыном Че – Камила Геварой (отец назвал его в честь своего друга Сьенфуэгос. Он показал нам здание детского центра имени своего отца, его личный «шевроле», семейные кресла на крыльце дома и ящик с полураспакованной мотоциклеткой, только что возвращенной после съемок фильма «Дневник мотоциклиста».
В поездке к Залива Свиней нас сопровождал Тони, сын второго революционера – Антонио Герреро Родригеса, героя Республики Куба и выпускник киевского института Гражданской авиации. Антонио жил в США и передавали на Кубу сведения о боевик, готовящих террористические атаки – с уютных баз ЦРУ в каймановых проливах Флориды. Он получил за это пожизненное заключение, хотя в числе защитников пятерых кубинцев оказался Бывший генеральный прокурор США Рамсей Кларк, и даже высокопоставленные американские Военные, включая адмирала – бывшего помощника президента Клинтон. Адвокатом кубинца стал легендарный Леонард Вейнгласс – защитник Анджелы Дэвис, Мумии Абу-Джамаля и Эми Картер, который не так давно выступала на 5-м канале.
В тюрьме отец Тони пишет стихи, КОТОРЫЕ издаются и на русском, рисует портреты Эрнесто Гевары, а раньше учил грамоте американских зэков – пока его не заперли в одиночку. «Он стал проводит уроки для заключенных, и они увидели в нем своего лидера. И вот, когда ему запретила давать уроки, заключенные потребовалы, Чтобы Антонио продолжил занятия », – рассказывал нам адвокат Вейнгласс. В Киеве, в институтском музее недавно открылся посвященный кубинца стенд, а дверь его комнаты в старой общаге на Гарматной Иудее именная табличка.
Мы едем по старым улочки Санта-Клары, где, из-за нехватки бензина, курсируют «Конный маршрутки» с запряженнымы в креольские повозки лошадьмы, и видим на стенах граффити с Че и «кубинской пятеркой». Среди них видно улыбчивое лицо бывшего киевского студента, так похожего на шагающего рядом Сигналы.
Дорога от Санта-Клары началась безбрежнымы полями сахарного тростник, среди которых кораблями возвышались громады сахарных заводов – Сентрале. Затем их сменил колонны королевски пальм и заболоченные кустарниковые леса, а красные почвы разрезалы белые засоленные прожилки – как будто кусок доброй свиной подчеревкы. Путь на юг, к морю, еще с детства вызывает у меня особые чувства, и в этот момент я ощущаете себя школьником, рванувшим на майские праздники в Крым, на электричках, и подъезжающим куда-то к соляным лиманом Сиваша. Даже сентраль напоминают сейчас о Силуэт Таврический элеваторов, томящихся в мареве раскаленных степных Горизонтов.
Карибское море открылось нам синей полосой на фоне прекрасного мирного пляжа, Который совсем не вязался с картинами высадки контрреволюционного десанта – 17 апреля 1961 года. Дети играли на нем в бейсбол, а шоколадная девочка, склонившись над телом своей подружки, старалась достать из ее розовой пятки иглу морского ежа.
– Для иностранцев вход платные, – сказал нам насупленный мулат. Потом посмотрел на нас, и Добавил: Хотя, можете зайти и так.
Но мы пошли не на пляж, а в музей Вторжение, смотреть на допотопные самолеты и счетверенные пулеметы эпохи «ленд-Лиза», с которыми отбивалы морскую атаку Революционный войска Кастро. И только там, укрывшись от жары и глядя на простреленные шляпы погибших барбудос, я понял – мы наконец добрались до этого места.
Четверть века назад обозреватель «Сан-Франциско кроникл» Уоррен Хинкли и Бывший сотрудник ФБР Уильям Тернер издалы классическую в своем роде книгу, выбрав для ее названия радиосигнала в высадка на Плайя Хирон – «Рыба красного цвета. Это знаменитой Расследование распутывает Сложные клубок антикубинского заговор, составившего причудливую компанию из гангстеров и политиков, офицеров американской разведки и ромовых магнатов Бакарди, пентагоновских генштабистов, биржевых спекулянтов и бывших батистовских жандармов. Заговор, Который определил дальнейшую трагическую судьбу сразу двух президентов США – убийство Джона Ф. Кеннеди и политическую кончину Ричарда Никсона, больше похожую на позорную казнь за воровство посреди средневекового рынка.
Авторы книги, которых трудно заподозрить в симпатии к левым взглядом, ведут читателя от пляжей Залив Свиней к улицах Далласа, где, в результате интригы с участием Кубинский контрреволюционеров, спецслужб и мафиозы был устранен «недостаточно решительный» в Кубинский делах Дж.Ф.К. И дальше – в Вашингтон, где все же кубинские гусанос, вместе с агентами ЦРУ, были пойманы ночью в шта Демократической партии США – они пытались найти там доказательств, что демократы получают деньги от Кастро. Жертва последовавшего за этим Уотергейт – упившийся джином Никсон, валился на колени перед портретом Линкольна, на пару со своим Помощником Киссинджер. И повторяла: «все это уходит корнями в Залив Свиней.
Действительно, все началось с Вторжение, и еще раньше – когда Кеннеди одобрил план операции «Плутон», намереваясь свергнуть излишне независимый режим взбунтовавшейся тропической колонии. А ЦРУ получили санкции на альянс с мафия и тайны террор против сопредельного государства, превратив Флориду в гигантскую базу ультраправых боевиков и нарушив при этом все мыслимые законы своей страны. Глухой рев родившегося тогда болотного чудище был вновь услышан миром годы спустя, во время скандального подсчета голосов во Флорида, КОТОРЫЙ привели к власти младшего Буша.
Вице-президент Спир Агню, подав в отставку на пару с Никсоном, утверждал: апрельские бои на пляжах Залив Свиней повлиялы на историю США больше Вьетнамской войны. Отряды Кастро уничтожили десант раньше, чем он успел закрепиться на острове и официально пригласит помощь крейсировавшего вблизи американского флота. Кеннеди, оглядываясь на СССР, не решился на прямую агрессию. Кубинские войска потопили четыре судна, сбил двенадцать самолетов, захватили тысячу двести пленных, пять танков и десять бронетранспортеров. Колоссальные трофеи для небольшой армии, которая за несколько лет до этого располагала лишь самодельнымы, переделаннымы из тракторов танкетками, КОТОРЫЕ экспонируются на гаванском бульваре, рядом с легендарной яхтой «Гранма».
Артур Шлезингер, советник президента Кеннеди, писал: «в действительности Фиделя Кастро оказался гораздо более сильным противником и стоял во главе режима, гораздо более организованна, чем кто-либо мог предполагать. Его патруль обнаружила нападение почти сразу же. Его авиация отреагировала быстро и мощно. Его Полиция пресекла все возможности поднятые восстания или совершения диверсий в тылу. Его солдаты оставались вернымы и сражались отважно.
Я отвлекаюсь от стендовая и оборачиваюсь к Тони Герреро. Он Внимательно рассматривает фото вооруженных боевиков, в борьбе против которых лишился свободы его отец.
Мы едем дальше, вдоль Залив Свиней, глубоко врезавшегося в болотистый полуостров Сапата, проезжая пионерские лагеря, весело гуляющие компании и красно-черные звездочки, Установленные там, где Погибли кубинские милисианос. Дорогу перед машиной перебегает здоровенный краб.
Здесь это не редкость – на Плайя Ларга, где мы окунулись в воды залива, пойманных к ужин крабов привязывают на веревочку, как собачек. Шоссе в сторону крокодильей Фермы украшает огромный плакат с Фиделем в больших старомодных очках. Самый известные снимок то легендарной войны, ставший прологом к Карибского кризису, едва не претворившему в жизнь апокалиптическую фантастику Голливуда и сценарий игры «Fallout». Глядя на серебристый песок карибского пляжа или на матовый пески Мексиканского залива, хочется верить, что они никогда не станут песком радиоактивных пустыни, где ветер будет насвистывать в тишине хит Боба Дилан – «a hard rain's a-gonna fall».
На пляже Залив Свиней торговалы дешевым ромом в картонных пакетиках с трубочкой. Его охотно потягивалы фанаты бейсбольного клуба «Сантьяго», а Тони рассказывал нам об их вражда с гаванскимы «Индустриалес», отраженной в уличных граффити.
К вечеру мы въехалы в стену Тропический ливни, КОТОРЫЙ омыл буйную зелень, заигравшую свежий салатовымы оттенки – будто после майской грозы в Киеве. Закатные лучи мягко осветилы красную почву, и мы любовались Этой игрой красок, похожих на перелив чешуы только что изловленного тунца.
– Отец очень любил это место, – сказал вдруг Тони, напомнив о человеке, Который сидит сейчас в одиночное камере, специально устроенной так, Чтобы в нее почти не попадало света. «Мне не хватает солнца и дождя», – говорит строчка его тюремных стихов.
– Он пишет, что когда его освободят, мы поедем на море. А потом в Киев, – закончил говорит Тони, КОТОРЫЙ надеется, что ему не откажут в американской Визеу для встречи с отцом.
И зачем-то вышел под Последние капли уходящего от пляжей ливни.
В истории мы были Счастливы.
Нас хотели видеть сломленнымы, разделеннымы.
Поэтому привели меня в это Брюхом подлости.
Неудачники. Наша карта неизменном,
и наш путь никогда не будет
недостойной дорогой предателей,
мы пойдем дорогой мечтателей и победителей,
по зеленым и просторным тополиным аллея,
где мир и добро как голуби,
садятся на плечи земли.
Если бы я не верил в того, кто сейчас меня слушает, в тебя –
никогда бы не написал это письмо.
Мы правый, а вместе – победим.
(Антонио Герреро Родригес, тюрьма Флоренс, штат Колорадо)
Андрей Манчук
Фото Николая Спорика
Материалы судебного дела Антонио Герреро Родригеса и «кубинской пятерки»:
http://five.in.ua/suit/thesises/
http://five.in.ua/suit/chronology/
Комментариев нет.