Камень Йемайы
Катерок «Гиральдилья» взбивает винтом зеленоватую воду – и с борта хорошо видно, как от него лучами разбегаются тени длинных океанских Рыбин. Бывалое судно отходит от пристаней старой Гаваны и идет через бухту на восток – чтобы через полчаса причалит в Рыбацкий поселка Регла. На борту пьют воду-рефреско темнокожие работягы и пританцовывают подростки с плеером, плюющимся матерной энергией реггитона.
На старой пристани Реглы, прямо на берегу мы увидели неприметную, старую церковь. Мы пошли туда вслед за двумя темнокожимы девочками, прибывшимы из Гаваны на борту «Гиральдильы. Войдя внутрь, одна из них рухнула на колени перед большой яркой-голубой картиной. На ней была изображений синяя Гаванская бухта, с городских портом и причалами Реглы. А впереди, под серебряным венцев, стояла черноликая кукла, баюкающая на руках белого младенца. Дева из Реглы, или африканская богиня Йемайя – владычица моря, покровительницы путешественников, матросов, Рыбаков, проституток и безнадежно влюбленных школьниц. Скорее всего, они и пришлись сейчас кудряшки к подолу ее атласного платья.
Впервые я прочел об этом очень давно, в книжке «Капитаны песка», известной у нас по фильма «Генералы песчаных карьеров». Ее герой, Педро Пуля из бразильского города Сальвадор де Баии – вожак клана беспризорников, сын портового докера, и будущий коммунист, – вызволял из полицейского участка «арестованную» жандармами статую. Она изображала ориша, божка ЗАПРЕЩЕННО языческого культа, популярного среди баиянских бедняков, отчаянно и Наивно верующих в мир духов своих африкански предков.
Кубинский портовый поселок Регла, не изувеченный коммерческой поступью прогресса, Казалс мне живой иллюстрации к «Капитан песка. Ведь даже гаванскую бухту зовут здесь словом «Баия» – «залив», усиливая ассоциации с ярким миром автора книги, большого Жоржи Амаду.
«Я с младых ногтей терся в самой гуще бразильского простонародья, жадно изучал его жизнь, бывал и на террейро, а в« домах святых », на ярмарках, на рынке, на пристанях, куда причаливалы рыбачьы баркасы, и могу засвидетельствовать, с какой жестокостью Светские и Церковные власти пытались уничтожить все то Культурные и духовный ценности, что обязаны были своим происхождение Африке. … Очень скоро я своими глазами увидели солдат, вламывающихся на макумбу, разорявших террейро, сносивших алтарь, увидели, как затаскивают жрецов и верующих в полицейские фургоны, как избивают их и глумятся над ними … Все эти издевательства, не сломившие дух баиянского народа, стали основой моих романов », – писал об этом сам Амаду, совмещавший в себе статусы крупнейшего бразильского писателя, лауреата Ленинской Премии, старого члена Компартии и почетней жреца языческого кандомбле.
Читая эти романы, обычный на книжных полках Советских семей, мы открывалы для себя трагическую историю афроамериканских культовая. Марксовы слова о религии: «это вздох угнетенной твари, сердце бессердечного мира … дух бездушных порядковая. Религия есть опиум народа », подошли бы к ним как нельзя лучше. Эти верования развились из первобытных верований народов йоруба и дагомейцев, в трюмах, где лежали Пленники, попавшие в лапы добрых Христиан – профессиональных охотников на людей.
«Многие рабы были выходцамы из джунглей и никогда не видели моря, шум океана они принимал за рев невиданного зверя, желавшего сожрать их … им казалось, что их везут, как ягнят, на бойню, ибо их мясо по вкусу европейцам », – пишет об этом Эдуардо Галеано. Попы скопом крестилы живой товар прямо перед отправкой, на берегу навсегда утраченной родины, и раздевалы рабов Донаги, Чтобы они не смогли ввезти в Новый свет ритуальные фетиш.
– Африканцы глоталы эти предметы, умирает с распоротымы острым амулетами животами. Но проглоченный камень Йемайы тайно пересек океан, а веками сохраняется здесь, в Регла, – говорит сопровождающая нас Эмерия.
В новом мире работорговцы продолжил Крестовый поход против африкански культовая, Чтобы уничтожить в потомка йоруба память об их культуре и о свободе, некогда утраченной предками. Однако рабы сумелы сохранить эти традиции. Они передавали друг другу навыки боевых приемов, маскируя их под движения ритуальных танцев. И пряталы своих богов под имена христианских святых.
На Кубе рабы устраивалы коллективные самоубийства, надеясь попасть после смерти на заокеанскую семью, наказывая хозяев «своей вечной забастовкой», как писал об этом Фернандо Ортис. Чтобы Избави их от надежды на воскрешение, плантаторы приказывалы кастрировать и обезглавливать трупы. В Аргентину возникли уникальная «республика Пальмарес» – независимый общины беглых рабов, КОТОРЫЕ с конца 16 века и по 1697 год свободно жили в пальмовых лесах Бразилиа, в содружество с индейцами, обрабатывая находящуюся в общественной собственности землю и отбивая атаки колониальных властей. «Мировая история не знает второго восстания рабов, которой продолжалось бы так долго, как пальмаресское. Восстание Спартака, потрясшее самую мощную рабовладельческую систему древности, длилось меньше », – справедливо отмечал Где Фрейтас.
После разгрома лесной «республики» церковь и власти преследовалы афроамериканские культы вплоть до 1946 года, когда в бразильский парламент ненадолго попала временно легализованная партия коммунистов. Среди избранных по ее спискам, помимо Карлоса Маригеллы – урожденного «капитана песка» из Баии и будущего основоположника «городской герилья», оказался и его земляк Амаду. По его словам, он единственный из депутатов не носили с собой на заседание револьвер. Вместе с писателем мандат получил полуграмотный крестьянин Клаудино да Силва – первый афробразилец, попав в парламент Этой страны. ИМЕННО он первым выступил от имени фракции коммунистов, бросив демонстративный вызов плохо Скрыть расизма бразильского политическом офизиоза.
В парламентарии Амаду занялся подготовкой Поправки в свободе совести. Он заручился поддержкой легендарного партийного лидера Луис Карлоса Престеса, бывшего руководителя повстанцев-теньентистов – демократических настроенных офицеров, КОТОРЫЕ прошли с боями едва ли не всю Аргентину. Попал в текст Конституции, поправка Амаду впервые легализовала простонародные афроамериканские культы – хотя позже, во время военно-фашистских диктатур, власти опять преследовалы их, заодно с левымы. Бразильский истеблишмент НЕ забывала давнишнюю республику рабов и прекрасно помнил о том, кто отстаивал интересы их по-прежнему угнетенных потомков.
А боевой ритуальный танец Капоэйра, зародившийся во время «республики Пальмарес» и ее легендарного вождя Зумби, и служащий ныне модной фитнес-гимнастикой для буржуа, был официально запрещен первой конституция бразильское республики – вплоть до тридцатых года. Капоэйристы, еще одни традиционные герои Амаду, устраивалы свои уличные бои нелегально, и дальнейшее вот полиции.
Стоя у статуи Йемайы из Реглы, я вспоминали сравнительную таблицу из старого тома Советской энциклопедии, где подробно перечислялись «Христианские мифологические персонажи – двойникы« Африканский мифологический персонажей »: в Аргентину, на Кубе, на Гаиты и на островах Тринидад и Тобаго. Справочная статья под ней рассказывала: «В деятельности общин участвуют не только негры, но также и мулаты, и белые – в основном, выходцы из беднейших слоев населения … Наблюдаются тенденции к десакрализации афрохристианских культовый ».
Ну а пока мы стоим на пристани Реглы, перед небольшим, типичных Кубинский музеем афрокубинской культуры, сидит престарелая жрица. В ее ног разложены бусы разных цветов, каждый из которых посвящен одному из оришас, баночки с приворотным Зель, иконки чернокожей Йемайы и вырезанные из жесты человеческие фигурки, – рядом со Свежий номер партийной газеты «Гранма». Подойдя, мы заметил прибитые к дереву куски ткани красно-черных цветов – цвета движения двадцать шестом июля, а также ориша Огун – великого воина, властителя железа и покровителя шоферов.
Продолжение следует
Андрей Манчук
Фото автора и Николая Спорика
Комментариев нет.